Неточные совпадения
От природы была она характера смешливого, веселого и миролюбивого, но от беспрерывных несчастий и неудач она до
того яростно стала желать и требовать, чтобы все жили
в мире и радости и не смели жить иначе, что самый легкий диссонанс
в жизни, самая малейшая неудача стали приводить ее тотчас
же чуть не
в исступление, и она
в один
миг, после самых ярких надежд и фантазий, начинала клясть судьбу, рвать и метать все, что ни попадало под руку, и колотиться головой об стену.
Но он все-таки шел. Он вдруг почувствовал окончательно, что нечего себе задавать вопросы. Выйдя на улицу, он вспомнил, что не простился с Соней, что она осталась среди комнаты,
в своем зеленом платке, не смея шевельнуться от его окрика, и приостановился на
миг.
В то же мгновение вдруг одна мысль ярко озарила его, — точно ждала, чтобы поразить его окончательно.
Опять
то же чувство волной хлынуло
в его душу и опять на
миг размягчило ее.
Порфирий Петрович несколько мгновений стоял, как бы вдумываясь, но вдруг опять вспорхнулся и замахал руками на непрошеных свидетелей.
Те мигом скрылись, и дверь притворилась. Затем он поглядел на стоявшего
в углу Раскольникова, дико смотревшего на Николая, и направился было к нему, но вдруг остановился, посмотрел на него, перевел тотчас
же свой взгляд на Николая, потом опять на Раскольникова, потом опять на Николая и вдруг, как бы увлеченный, опять набросился на Николая.
Неподвижное и серьезное лицо Раскольникова преобразилось
в одно мгновение, и вдруг он залился опять
тем же нервным хохотом, как давеча, как будто сам совершенно не
в силах был сдержать себя. И
в один
миг припомнилось ему до чрезвычайной ясности ощущения одно недавнее мгновение, когда он стоял за дверью, с топором, запор прыгал, они за дверью ругались и ломились, а ему вдруг захотелось закричать им, ругаться с ними, высунуть им язык, дразнить их, смеяться, хохотать, хохотать, хохотать!
Раскольников скоро заметил, что эта женщина не из
тех, которые тотчас
же падают
в обмороки.
Мигом под головою несчастного очутилась подушка — о которой никто еще не подумал; Катерина Ивановна стала раздевать его, осматривать, суетилась и не терялась, забыв о себе самой, закусив свои дрожавшие губы и подавляя крики, готовые вырваться из груди.
Ну поцелуйте
же, не ждали? говорите!
Что ж, ради? Нет?
В лицо мне посмотрите.
Удивлены? и только? вот прием!
Как будто не прошло недели;
Как будто бы вчера вдвоем
Мы мочи нет друг другу надоели;
Ни на́волос любви! куда как хороши!
И между
тем, не вспомнюсь, без души,
Я сорок пять часов, глаз
мигом не прищуря,
Верст больше седьмисот пронесся, — ветер, буря;
И растерялся весь, и падал сколько раз —
И вот за подвиги награда!
Ни разу не растерявшись и не смутившись ни от какого случая, с хладнокровием, почти неестественным для двадцатидвухлетнего, он
в один
миг мог вымерять всю опасность и все положение дела, тут
же мог найти средство, как уклониться от нее, но уклониться с
тем, чтобы потом верней преодолеть ее.
Митя вздрогнул, вскочил было, но сел опять. Затем тотчас
же стал говорить громко, быстро, нервно, с жестами и
в решительном исступлении. Видно было, что человек дошел до черты, погиб и ищет последнего выхода, а не удастся,
то хоть сейчас и
в воду. Все это
в один
миг, вероятно, понял старик Самсонов, хотя лицо его оставалось неизменным и холодным как у истукана.
— Так умер старец Зосима! — воскликнула Грушенька. — Господи, а я
того и не знала! — Она набожно перекрестилась. — Господи, да что
же я, а я-то у него на коленках теперь сижу! — вскинулась она вдруг как
в испуге,
мигом соскочила с колен и пересела на диван. Алеша длинно с удивлением поглядел на нее, и на лице его как будто что засветилось.
Однако как я
в силах наблюдать за собой, — подумал он
в ту же минуту еще с большим наслаждением, — а они-то решили там, что я с ума схожу!» Дойдя до своего дома, он вдруг остановился под внезапным вопросом: «А не надо ль сейчас, теперь
же пойти к прокурору и все объявить?» Вопрос он решил, поворотив опять к дому: «Завтра все вместе!» — прошептал он про себя, и, странно, почти вся радость, все довольство его собою прошли
в один
миг.
Списавшись с Федором Павловичем и
мигом угадав, что от него денег на воспитание его
же детей не вытащишь (хотя
тот прямо никогда не отказывал, а только всегда
в этаких случаях тянул, иногда даже изливаясь
в чувствительностях), он принял
в сиротах участие лично и особенно полюбил младшего из них, Алексея, так что
тот долгое время даже и рос
в его семействе.
«Если уж
та смогла перелезть, — бог знает почему мелькнуло
в его голове, —
то как
же бы я-то не перелез?» И действительно, он подскочил и
мигом сноровил схватиться рукой за верх забора, затем энергически приподнялся, разом влез и сел на заборе верхом.
Дальнейшее нам известно: чтобы сбыть его с рук, она
мигом уговорила его проводить ее к Кузьме Самсонову, куда будто бы ей ужасно надо было идти «деньги считать», и когда Митя ее тотчас
же проводил,
то, прощаясь с ним у ворот Кузьмы, взяла с него обещание прийти за нею
в двенадцатом часу, чтобы проводить ее обратно домой.
Ибо едва только я скажу мучителям: «Нет, я не христианин и истинного Бога моего проклинаю», как тотчас
же я самым высшим Божьим судом немедленно и специально становлюсь анафема проклят и от церкви святой отлучен совершенно как бы иноязычником, так даже, что
в тот же миг-с — не
то что как только произнесу, а только что помыслю произнести, так что даже самой четверти секунды тут не пройдет-с, как я отлучен, — так или не так, Григорий Васильевич?
И
то, что на
миг лишь блеснуло, чтобы тотчас
же погаснуть
в тот степной вечер, теперь звучало и пело, сплетаясь
в торжественном, дивном хорале.
Здесь также совершается
в миги божественного озарения как бы некое пресуществление человеческого естества, его обожение: недаром
же Моисей, сойдя с горы Синая, сохранил на себе след сияния Божества [«Когда сходил Моисей с горы Синая, и две скрижали откровения были
в руке у Моисея при сошествии его с горы,
то Моисей не знал, что лице его стало сиять лучами оттого, что Бог говорил с ним.
То там,
то тут они на
миг являлись и гасли, точно несколько людей, рассыпавшихся по степи далеко друг от друга, искали
в ней что-то, зажигая спички, которые ветер тотчас
же гасил.
— Марье Ивановне наше наиглубочайшее! — входя
в комнату, весело молвил Марко Данилыч. — А я сегодня, матушка, на радостях: останную рыбку, целых две баржи, продал и цену взял порядочную. Теперь еще бы полбаржи спустить с рук, совсем бы отделался и домой бы сейчас. У меня
же там стройка к концу подходит… избы для работников ставлю, хозяйский глаз тут нужен беспременно. За всем самому надо присмотреть, а
то народец-от у нас теплый. Чуть чего недоглядел,
мигом растащут.
«Крепко
же в городу живут, — подумал Алексей, — видно, здесь людям не верь да запирай покрепче дверь, не
то мигом обчистят».
Он был все
тот же, так
же щеголевато одет, так
же выставлял грудь вперед, так
же глупо смотрел
в глаза, так
же воображал, что хитрит, и был очень доволен собой. Но на этот раз, входя, он как-то странно осмотрелся; что-то особенно осторожное и проницательное было
в его взгляде, как будто он что-то хотел угадать по нашим физиономиям.
Мигом, впрочем, он успокоился, и самоуверенная улыбка засияла на губах его,
та «просительно-наглая» улыбка, которая все-таки была невыразимо гадка для меня.
Разумеется, я видел тоже, что он ловит меня, как мальчишку (наверное — видел тогда
же); но мысль о браке с нею до
того пронзила меня всего, что я хоть и удивлялся на Ламберта, как это он может верить
в такую фантазию, но
в то же время сам стремительно
в нее уверовал, ни на
миг не утрачивая, однако, сознания, что это, конечно, ни за что не может осуществиться.
Вот почему Марья, как услышала давеча, что
в половине двенадцатого Катерина Николаевна будет у Татьяны Павловны и что буду тут и я,
то тотчас
же бросилась из дому и на извозчике прискакала с этим известием к Ламберту. Именно про это-то она и должна была сообщить Ламберту —
в том и заключалась услуга. Как раз у Ламберта
в ту минуту находился и Версилов.
В один
миг Версилов выдумал эту адскую комбинацию. Говорят, что сумасшедшие
в иные минуты ужасно бывают хитры.
Князь сидел на диване за круглым столом, а Анна Андреевна
в другом углу, у другого накрытого скатертью стола, на котором кипел вычищенный как никогда хозяйский самовар, приготовляла ему чай. Я вошел с
тем же строгим видом
в лице, и старичок,
мигом заметив это, так и вздрогнул, и улыбка быстро сменилась
в лице его решительно испугом; но я тотчас
же не выдержал, засмеялся и протянул ему руки; бедный так и бросился
в мои объятия.
Шубу кто-то с меня снял, повели по праздничным половичкам и привели к белой кровати. Навстречу мне поднялся со стула молоденький врач. Глаза его были замучены и растерянны. На
миг в них мелькнуло удивление, что я так
же молод, как и он сам. Вообще мы были похожи на два портрета одного и
того же лица, да и одного года. Но потом он обрадовался мне до
того, что даже захлебнулся.
С жалкою и потерянною улыбкой, — улыбкой стыда и совершенного отчаяния, и
в то же время какого-то странного восторга, прошептал он мне, на
миг приостанавливаясь...
Он остановился. Лиза летела как птица, не зная куда, и Петр Степанович уже шагов на пятьдесят отстал от нее. Она упала, споткнувшись о кочку.
В ту же минуту сзади,
в стороне, раздался ужасный крик, крик Маврикия Николаевича, который видел ее бегство и падение и бежал к ней чрез поле. Петр Степанович
в один
миг отретировался
в ворота ставрогинского дома, чтобы поскорее сесть на свои дрожки.
Но
в тот же самый
миг обхватил его сзади обеими руками
тот мещанин.
Он
мигом устроился за столом на другом конце дивана и с чрезвычайною жадностью накинулся на кушанье; но
в то же время каждый
миг наблюдал свою жертву. Кириллов с злобным отвращением глядел на него неподвижно, словно не
в силах оторваться.
Едва только он выпрямился после
того, как так позорно качнулся на бок, чуть не на целую половину роста, от полученной пощечины, и не затих еще, казалось,
в комнате подлый, как бы мокрый какой-то звук от удара кулака по лицу, как тотчас
же он схватил Шатова обеими руками за плечи; но тотчас
же,
в тот же почти
миг, отдернул свои обе руки назад и скрестил их у себя за спиной.
— Как? — вздрогнул было Петр Степанович, но
мигом овладел собой, — вот обидчивость! Э, да мы
в ярости? — отчеканил он всё с
тем же видом обидного высокомерия. —
В такой момент нужно бы скорее спокойствие. Лучше всего считать теперь себя за Колумба, а на меня смотреть как на мышь и мной не обижаться. Я это вчера рекомендовал.
Но
миг проходит, и, может быть, назавтра
же вы встретите опять
тот же задумчивый и рассеянный взгляд, как и прежде,
то же бледное лицо,
ту же покорность и робость
в движениях и даже раскаяние, даже следы какой-то мертвящей тоски и досады за минутное увлечение…
Серебряный был опальник государев, осужденный на смерть. Он ушел из тюрьмы, и всякое сношение с ним могло стоить головы Борису Федоровичу. Но отказать князю
в гостеприимстве или выдать его царю было бы делом недостойным, на которое Годунов не мог решиться, не потеряв народного доверия, коим он более всего дорожил.
В то же время он вспомнил, что царь находится теперь
в милостивом расположении духа, и
в один
миг сообразил, как действовать
в этом случае.
Так-де чинить неповадно!» Этот горячий поступок разрушил
в один
миг успех прежних переговоров, и не миновать бы Серебряному опалы, если бы, к счастью его, не пришло
в тот же день от Москвы повеление не заключать мира, а возобновить войну.
То же самое движение сделала
в один
миг вся толпа слушавших, ища глазами необыкновенного портрета.
Тут. Я увидел: у старухиных ног — куст серебристо-горькой полыни (двор Древнего Дома — это
тот же музей, он тщательно сохранен
в доисторическом виде), полынь протянула ветку на руку старухе, старуха поглаживает ветку, на коленях у ней — от солнца желтая полоса. И на один
миг: я, солнце, старуха, полынь, желтые глаза — мы все одно, мы прочно связаны какими-то жилками, и по жилкам — одна общая, буйная, великолепная кровь…
Непомук
в тот же счастливый
миг решил, что Шписса необходимо нужно представить к следующей награде.
А публика еще ждет. Он секунду, а может быть, полминуты глядит
в одну и
ту же точку — и вдруг глаза его, как серое северное море под прорвавшимся сквозь тучи лучом солнца, загораются черным алмазом, сверкают на
миг мимолетной улыбкой зубы, и он, радостный и оживленный, склоняет голову. Но это уж не Гамлет, а полный жизни, прекрасный артист Вольский.
В один момент, поняв,
в чем дело, я прыгнул, свалил с ног буяна и
тем же махом двух его товарищей. Картина
в один
миг переменилась: прислуга бросилась на помощь актерам, и мы общими силами вытолкали хулиганов за дверь.
Тогда
в его глазах на один
миг сверкают черные алмазы. И опять туман серого моря, и опять
то же искание ответа. Это Гамлет, преображенный
в поэта, или поэт, преображенный
в Гамлета. Вот на
миг он что-то видит не видящим нас взором и говорит о
том, что видит. Да, он видит… видит… Он видит, что
И опять его потянуло внутрь. Он перешел улицу, нырнул
в калитку мимо
того же дворника и обошел кругом по тротуару всю площадь двора. Что-то особенно притягательное для него было
в этой внутренности дома Калакуцкого. Ни на один
миг не всплыла перед ним мертвая голова с запекшейся раной, пистолет на полу, письмо танцовщице. Подрядчик не существовал для него. Не думал он и о возможности такой смерти. Мало ли сколько жадных аферистов! Туда им и дорога!.. Свою жизнь нельзя так отдавать… Она дорого стоит.
"Индюшка"поднялась, подошла к зеркалу,
в один
миг откуда-то набрала
в рот целый пучок шпилек и начала подправляться. И
в то же время без умолку болтала.
«Куда нам ехать вместе сегодня
же? Куда-нибудь опять «воскресать»? Нет, уж довольно проб… Да и неспособна я. Если ехать,
то в Москву, и там делать визиты и самим принимать, — вот мой идеал, вы знаете… Началось с красивого мгновения, которого я не вынесла. А так как я и без
того давно знала, что меня всего на один
миг только и хватит,
то взяла и решилась… Я разочла мою жизнь на один только час и спокойна»…
Черною тучею висит над человеком «сумрачная, тяжкодарная судьба»; жизнь темна и полна страданий, счастье непрочно и обманчиво. Как жить? Можно на
миг забыться
в страдании, опьяниться им, как вином. Но
в ком есть хоть капля жизненного инстинкта,
тот никогда не сможет примириться с такою жизнью. А жить надо — жить под властью божества, непрерывно сыплющего на человека одни только страдания и ужасы. Кто
же виноват
в этих страданиях и ужасах, как не божество?
К
тому же Юрий отказался от еды, и хотя сначала Алексей уговаривал его покушать и не дотрагивался до молока, но наконец, видя, что его господин решительно не хочет обедать, вздохнул тяжело, покачал головою и принялся вместе с Киршею так усердно работать около горшка, что
в два
мига в нем не осталось ни капли молока.
И
в то же время
в его голове текли медленные равнодушные мысли, сцепляясь воспоминаниями образов, запахов и звуков и пропадая навеки
в той черной бездне, которая была впереди и позади теперешнего
мига.
— Боже! — ликуя, воскликнул Коротков. — Я спасен! Я спасен! — и, не помня себя, он сжал костлявую когтистую руку старичка.
Тот улыбнулся. На
миг радость Короткова померкла. Что-то странное, зловещее мелькнуло
в синих глазных дырках старика. Странна показалась и улыбка, обнажавшая сизые десны. Но тотчас
же Коротков отогнал от себя неприятное чувство и засуетился.
— Если господин придворный толмач, — сказал сын Аристотеля, — так
же верно переводит великому господину нашему немецкие бумаги и переговоры с послами, можно поздравить Русь не с одной парой лягушечьих глаз. На колена сейчас, сей
миг, господин Бартоломей, и моли о прощении. Счастлив еще будешь, если лекарь и боярин великокняжеские вытолкают тебя
в шею с
тем, чтобы ты никогда не являлся к ним.
Мигом команда моя разбежалась,
Только на лодке две пары осталось —
Сильно измокли, ослабли;
в мешок
Я их поклал — и домой приволок.
За ночь больные мои отогрелись,
Высохли, выспались, плотно наелись;
Вынес я их на лужок; из мешка
Вытряхнул, ухнул — и дали стречка!
Я проводил их всё
тем же советом:
„Не попадайтесь зимой!“
Я их не бью ни весною, ни летом,
Шкура плохая, — линяет косой...
В один
миг,
в одну секунду промелькнула перед ним с быстротой молнии все небольшое прошлое его жизни: потеря родителей… заботы о нем сестры… гимназия, встреча с Милицей… их совместный побег на войну, совместная
же разведочная служба… И опять Милица, милая Милица, с её замкнутым, серьезным не по летам лицом, с её синими глазами, и задумчивыми и энергичными
в одно и
то же время.